Сборник "Война & Сопли".
"М" :

Метро. Буква "М", символизирующая мужское начало. Ин и янь; восточная банальщина. Баналька. Культовый литератор Коля Сукин цитирует сам себя; он считает себя крутым постмодернюгой.

Он бросает синий жетон в узкое жерло автомата; автомат милостиво распростер пред Колей вход.

Множество людей впереди Сукина; великое множество позади Сукина. Все они едут. Вниз. Внизу - что бывает обычно внизу?

ОК, пока что мы все просто едем. Мигают глаза автомата. Он ненасытно хавает жетоны. За этим беспристрастно наблюдает милиция. Такой же автомат, как и всё прочее. Лишь только Коля Сукин жив; остальные все запрограммированы; они, как и велит программа, тыкают жетоны в пасть автомату, стремаются милиционера, едут вниз, смотрят - тупо смотрят - на тех, кто едет вниз. Они… Они останавливаются на секунду-другую внизу. Смотрят на перечень станций. Выбирают им угодную. Едут. Другие уже знают перечень на память.

Тем не менее. Сначала все, скрывая внутренний страх, как перед первым прыжком с вышки, ступают на двигающийся эскалатор. Его зубья внушают страх; куда он приведёт и что будет с теми, кого искромсают его тупые зубцы?

Они попадают в рай; им не приходится втыкать на лица поднимающиеся вверх.
Кто из вас, подлецы, не продал бы свою душу дьяволу?

Мы все едем вниз; нас не вычленить меж других. Да и кто - мы? Мы - это, стандартно, лишь только Коля Сукин; как всегда. Оне едут вниз. Оне платят свои 50 коп. (1/2 грн.), и едут. Это коварно и подло - за дорогу Туда брать деньги; однако это в стиле организаторов; не столь важна сумма, сколь важен сей акт взимания бабла с путников, коим дороги назад нет.

Ведь никто, спустившись, назад не едет.

Долог иль краток их/наш путь - сие вопрос спорный; однако же путь есть. И они/мы его проделывают. В реку дважды не войдешь; в метро тоже.

На нас падает снег.

Мы смотрим во великое множество лиц, едущих напротив. На второй сотне лица начинают казаться знакомыми. Они глумливо смотрят на тебя; говорят - не узнаешь, мать твою??? А это я, я!!!

Не, не я. Это - Ты. Кто ты. Несть вам всем числа; грубо говоря, всех не помню.

Совсем грубо говоря, идите вы все нахуй.

"Нахуй" пишется слитно, кто бы что ни говорил; а вот Ожегов по этому поводу вообще молчит, жуя бороду.

Потом они начинают отворачиваться; ведь лик мой им гнусен и противен; взаимно.
Мельтешение ламп справа; на потолке - грязные и отвратительные потёки.

Вдруг начинает падать снег. Крупными, большими ломтями; снежинки сливаются в дикой вакханалии, Брассу и не снилось. Снежинки a lа фильм "Общество", 1997 год.
(Если выбросить из "1997" две ненужные девятки, получим всеми любимый 17-й год).

В метро всегда хорошая вентиляция; зимою там теплее, летом там прохладней.
Снежинки налипают на наши воротники и шапки, и непрерывно и незаметно тают, стекаю вниз, превращаясь в грязный мутный ручей, просачивающийся меж эскалатора. Ффффу.

Внизу зазевавшихся ожидают зубья эскалатора, на сей раз много опасней, нежели чем когда наверху. Тут уж надо проявить уменье прыгать, а такожде реакции быстроту. Короче, нельзя тупить.

Внизу. Внизу… Вовсе не назначенье; вовсе не конец.

Внизу надо на краю обрыва дождаться чудовища, с рёвом и ярким светом разрезающего тьму подземную.

И унестись.

TedIr, 2001

[ назад ]