Сборник "Война & Сопли".
(Без названия) :

Когда-то ее не было. Этого, собственно, никто не замечал. Затем она появилась; поначалу и этого тоже никто не замечал.

Но затем…. Сразу двое заметили ее. Причем второй, ее заметивший, виду никак не подавал, потому как - …

А после первый перестал ее замечать. Второй бросился в бой, невидимый, партизанский, тяжелый и изматывающий. Она, после длительного колебания, после раздумий, после того, как второй стал видимым, примкнула к партизанскому движению; к партизанскому движению, из них двоих состоящему.

Было хорошо. Что еще нужно двум партизанам, как не обоюдного понимания.

Однако хорошо слишком долго не бывает. Она вдруг изменилась. Она вдруг стала радикальной, и образумить ее не было никакой возможности; второй следовал за ней, наблюдая, просто наблюдая, не вмешиваясь в ее действия; все-таки, он ее любил и переживал, как бы ее не сцапали…

А недавно она раздобыла где-то бензина, налила его в бутылки из-под его любимого пива, намочила в бензине тряпки, ничего не сказала и пошла куда-то. Второй пошел за ней, естественно; по дороге они о чем-то разговаривали; она не говорила, зачем ей бензин в бутылках, он боялся спрашивать. Когда они вошли в город, он попытался - впервые за последние недели - приобнять ее, дотронуться к ее ….

Она словно не заметила этого. Вдвоем прошли они через дворы, сквозь дома.

Остановились перед чьим-то особняком. Она подожгла тряпки, которыми были заткнуты бутылки с бензином, бросила бутылки в окна особняка. Оттуда полыхнуло пламя; через секунды послышались вопли. Откуда-то выскочил охранник, побежал сразу к ним.

Они бросились врассыпную; причем Он побежал в другую сторону сознательно, ведь Она ему уже дико надоела своим молчанием, своей замкнутостью, Она Ему не отвечала, Она была слишком радикальной, Она.… Но Он все равно любил ее. И побежал в другую сторону. Одной из самых потаенных его мыслей было - охрана побежит за ней.

Нет. Побежали за Ним. Он бежал, бежал, бежал…

Через несколько дней (он не помнил, когда точно, и сколько времени прошло) он очнулся. Он не помнил, что происходило в последние дни; последнее, запечатлевшееся в памяти, была фигура охранника, настигающая Его.
Как он выбрался-спасся??
Кого он выдал??
Как???

Он не выходил из дому очень долго; пытался вспомнить. Он знал, что мог предать кого-то, он знал, что боится боли и может рассказать все, что знает.
Вспомнить не удалось ничего.

Она исчезла; он ни секунды за ней не скучал, не тосковал, не грустил. Наверное, все-таки он не любил Ее.

Через неделю, или месяц, или год - какая разница, он не обращал внимания на время, ведь рядом с ним не было Ее, он вышел из дому.

С ним внезапно опять случился приступ потери памяти; он помнит только, как вдруг оказался в похоронной процессии. Два черных гроба, довольно скромных; не очень много народу для двоих умерших (Погибших? Кто они? Вроде бы старика, вроде бы - его родственники. Как их зовут? То есть, как их звали? Почему я здесь? Как они умерли???). Он оказывается среди тех, кто несет гроб (Чей? Чей из гробов двоих умерших стариков? Кто в нем????). дотрагивается до гроба руками; на него сразу шикают - гроб неси только на голове, не трогай руками, иначе скоро умрешь…
Он испугался; он, в общем-то, трус, хоть и партизан.

Он просто шел в колонне среди старух, работяг из депо, их жен. Впереди них несли гроб; сзади - другой.

Они проходили мимо пшеничного поля; пшеница только взошла. На краю стоял на дорогом постаменте не менее дорогой гроб, усыпанный венками и цветами, чуть поодаль стояли солдаты с автоматами, заряженными холостыми патронами для последнего салюта…

Его опять вырубило. Нет, наркоманом он не был, хотя время от времени - очень изредка - употреблял всяческие разнообразные вещества. Чаще, гораздо чаще, он пил. Почти каждый день, в разных количествах, но до галлюцинаций никогда не доходило; тем более, после Ее исчезновения он не пил, забыл о том, что он пьет, что он…

TedIr, 2001

[ назад ]